Карельская деревня Пяльма находится на живописном берегу Онежского озера среди глухой тайги Пудожского района. Облик Пяльмы украшает деревянная часовня XVIII века, а в крепких крестьянских избах живут целые поколения одной семьи. Но еще в конце прошлого столетия Пяльма считалась бесперспективной деревней, которой суждено было исчезнуть в новом столетии.
«Фактор» побывал в Пяльме и пообщался с деревенским старостой Петром Алексеевичем Поташевым. В новом материале — о том, как один человек возродил жизнь в деревне и можно ли развивать сельский туризм, не разрушая привычный уклад жизни.
Расформированная деревня: почему люди покидали Пяльму
Петр Алексеевич Поташев большую часть своей жизни провел на малой родине, в деревне Пяльма Пудожского района Карелии. Поташев — деревенский староста, краевед и учредитель малого предприятия «Родник». Уже более 35 лет он возрождает Пяльму, изучает историю своего поселения и проводит экскурсии для гостей.
Пяльма расположилась в устье одноименной реки, впадающей в Онежское озеро. Первое упоминание об этой деревне относится к 1375 году. В 1785 году в Пяльме побывал русский академик и путешественник Николай Яковлевич Озерецковский. Ученый отметил:
«Низменные берега реки Пяльмы состоят из красного мрамора, который лежит к воде наискось. Выше по реке за деревнею Пяльмою такой же камень составляет высокие реки сей берега, в которых он снаружи очень парушиноват или щелист, но если бы разломать его до некоторой глубины, то без сумнения нашелся бы здесь твердый и плотный мрамор, а верхний, из множества глыб состоящий, можно бы пережигать в известь, что стоит внимания промышленных людей»
Столетиями в Пяльме хватало людей, занятых самыми разными промыслами. Крестьяне выращивали озимые и яровые злаки, занимались рыболовством. Произведенный в Пяльме лен шел на продажу, в том числе в скандинавские страны. В отсутствии крепостного права крестьяне не сталкивались с непосильными податями, жили и трудились в традиционной общине.
Поворотным для Пяльмы, как и для множества деревень, стал ХХ век. В 1931 году был создан колхоз «Завет Ильича». Но коллективизация не нанесла сильного удара по деревне:
— Исторически тут жили территориальными общинами. А колхоз — это и тот же образ жизни, и тот же род занятий: рыбалка, земледелие и так далее. Только теперь крестьяне были обязаны сдавать продукцию государству. За килограмм форели, лосося, ряпушки давали 7 копеек. То есть рыбу фактически отдавали за бесценок. Но и при этом рыбаки все равно жили лучше, чем те, кто был занят сельским хозяйством, — говорит Петр Поташев.
Староста деревни Пяльма Петр Поташев. Фото: «Фактор»
Второй удар по хозяйству Пяльмы нанесла сельскохозяйственная политика 1960-х годов. Произошло укрупнение хозяйств путем объединения колхозов. В 1960 году был создан совхоз «Возрождение». Его центр находился в деревне Авдеево, что расположена в 60 километрах от Пяльмы. Родная деревня Петра Алексеевича оказалась на периферии. Хозяйство в ней стало угасать. На взгляд старосты, этот удар по деревне был самым страшным:
— Из Пяльмы убрали все производство. Леспромхоз перенесли в соседний поселок на Кодачгубе. В 1930-е годы там была только будка сплавщика, а в 1960-е туда перевели леспромхоз, стройучасток, дорожников, рыболовецкую бригаду. К 1970 году в Пяльме не осталось никакого производства. Убрали всю социалку: раньше у нас находились две школы, отличнейшая библиотека, Дом культуры, который в один год был признан лучшим в Пудожском и Медвежьегорском районах. Увозили даже ведомственные дома. Люди были вынуждены уезжать: у них не осталось ни работы, ни жилья, — рассказывает Петр Алексеевич.
Среднюю школу поколение Поташева оканчивало уже в поселке Кодачи. Когда деревню признали бесперспективной, название «Пяльма» также перешло поселению леспромхоза. Вместо поселка Кодачи на карте Карелии возникла вторая Пяльма.
— В 1970 году, окончив школу, мы с друзьями хотели создать артель. Но понимали, что это утопия. Потому что даже если ты будешь вкалывать от зари до зари, то все равно тебя посадят в тюрьму, как тунеядца. Потому что государственной работы в деревне не осталось, — отмечает Поташев.
Поэтому Петр Алексеевич уехал учиться в Петрозаводск на лесоинженерный факультет Петрозаводского госуниверситета:
— Люди со слезами на глазах были вынуждены покинуть деревню. Не все рвались в город, место было обжито. Наше поколение и поколение старших братье покинуло Пяльму. В частных крестьянских домах остались люди пенсионного и предпенсионного возраста, — вспоминает староста.
Весной река Пяльма сильно разливается. Были случаи, когда лед оказывался на дороге и даже на деревянном мосту. Фото: «Фактор»
По окончанию учебы Поташев по распределению отправился на работу в Сибирь. Затем с супругой он перебрался в Петрозаводск, получил второе образование — стал прорабом строительства высоковольтных линий электропередач и подстанций. Про малую родину Поташев никогда не забывал и при каждом удобном случае навещал родных. Был даже такой случай:
— Когда в 1978 году строилась Костомукша, я занимался возведением электроподстанций. Летели как-то на вертолете с начальником авиапредприятия Скачковым Николаем Ивановичем. Он спросил: «хочешь родителей повидать?». Я ответил: «конечно хочу». Он договорился, и на Ми-8 мы прилетели в Пяльму, сели прямо в огород, — рассказывает Петр Алексеевич.
Петр Алексеевич считает, что деревня сохранилась благодаря нескольким поколениям. Прадеды выбрали живописное место, построили дома и часовню, рассчитанные на века. Поколение отцов не позволило увести старинные избы вместе с ведомственными домами. Фото: «Фактор»
Возрождение «бесперспективной деревни»
Шел конец 1980-х годов. Петр Алексеевич, живя в Петрозаводске, активно занимался профсоюзной деятельностью. Именно тогда произошло событие, предопределившее последующую жизнь сельского активиста:
— В 1988 проходила областная конференция, на которой выступал заместитель председателя Совета министров Сергей Михайлович Яскунов. Он на этой конференции сказал: программы развития села не работают, потому что люди оттуда уезжают. И тогда я задал ему вопрос: «а если наоборот, молодые люди поедут из города в деревню, вы бы дали землю в пожизненное наследственное владение?» Он ответил: «я бы не просто землю дал, я бы всякое содействие оказал»
Решиться было непросто: в городе была высокооплачиваемая работа, перспективы роста. Но Поташев решился и не пожалел об этом:
— Если бы отложил, засомневался, то ничего бы не получилось. Нужно было ковать, пока горячо, — считает староста Пяльмы.
Через 2 года согласований все документы были готовы. В 1990 году Петр Поташев открыл малое предприятие «Родник» и вернулся в родную деревню.
На тот момент Пяльма считалась «бесперспективной деревней». Как и тысячи подобных селений по всей России, уже в 1970-е годы в Пяльме не осталось почти никакого производства. В крестьянских домах проживали немногочисленные и уже немолодые люди. Они не пожелали покинуть родные места, а потому были вынуждены самостоятельно, зачастую пешком добираться на работу в далекие лесопункты.
На этом пустыре стоял дом Александра Поташева 1879 года постройки. Уже в 1970-е изба была увезена на остров Кижи. Это единственный родовой дом, покинувший Пяльму. Фото: «Фактор»
Пяльму ожидала судьба сотен других подобных деревень. По подсчетам краеведа Евгения Нилова, в начале 1920-х годов Пудожском уезде существовало 430 деревень. Уже в 1956 году их число сократилось до 345, а в 2020 году в Пудожском районе оставалось лишь 48 деревень.
— Когда в 1990 году я вернулся в Пяльму, здесь оставались люди 70, 80, 90 лет. Они были брошены на произвол судьбы. Неделями не было света, не чистилась дорога. Но больше всего они переживали не из-за отсутствия аптеки и библиотеки, а из-за того, что нечем вспахать огороды. Потому что семьи раньше были большие, и огороды при домах соответствующих размеров. Каждую весну старики переживали, чем вспахать землю: ни лошади, ни трактора в деревне не было. Когда я приехал, то первым делом сказал: «не переживайте, теперь это моя забота», — говорит Поташев.
Петр Алексеевич приобрел старенький трактор, вспахал огороды, стал нарезать бороздки, подвозить навоз. Когда Поташев вспахал свое поле, местные ответили ему взаимностью:
— Я во время первого сева думал, что спокойно посажу картошку. А придя утром на поле увидел стариков, которые уже пришли мне помогать. Я говорю старенькой тете Дуне: «куда вы идете, вы накануне болели?» А она отвечает: «да хоть какую картошину кину», — рассказывает Поташев.
За деревянными избами нужен постоянный уход. Нижние венцы, лежащие близко к земле, со временем начинают гнить, из-за чего дом проседает. За время своей работы Петр Алексеевич поднял 4 дома, заменил в них венцы. Со временем к ремонту «родовых имений» подключились и другие жители, а также их наследники. Фото: «Фактор»
Во время совместных работ началось возрождение деревенской общины. За чаем в поле после работы жители общались, делились своими мечтами. Старики надеялись, что по примеру Поташева в Пяльму вернутся и их дети, внуки.
— Мне посчастливилось встретить этих людей, пожить с ними. Произошел разрыв поколений, когда нас всех фактически отсюда выжили. По городам все разъехались, и многое хорошее было утрачено безвозвратно. Нам удалось возродить хоть что-то: общину, беседы, — считает староста.
Со временем деревня действительно ожила. Петр Алексеевич отсыпал дорогу от федеральной трассы, занялся ремонтом домов и решением других насущных проблем.
Дом семьи Соколовых. В детстве Петра Алексеевича первый этаж поднимался над землей на полтора метра. Сегодня дом заметно просел. Фото: «Фактор»
Со временем в Пяльму начали возвращаться люди. Кто-то поселился на постоянной основе, как печник Михаил Светов и двоюродные братья Петра, Василий и Анатолий Таннины. Другие стали чаще навещать родовые дома. После 1990 годов на правом берегу Пяльмы началось строительство новых домов, появились семьи с детьми.
— Порой можно услышать, что люди возвращаются в деревни из больших городов. Многие имеют желание переехать в деревню, но не все смогут начать здесь жизнь. Финансы не всегда все решают. Если человек давно не жил в деревне или никогда не жил, то ему будет трудно. Поэтому некоторые, приехавшие в Пяльму, потом вернулись обратно, — отмечает Поташев.
Как привлекать туристов, не разрушая атмосферу
Название «Пяльма» переводится с карельского, как «главная пядь земли». Топоним также можно перевести, как «ценный кусочек земли», «родной пяточок земли». Смысл названия раскрывается, если посмотреть на местоположение поселения. Всего 50 километров отделяют деревню от острова Кижи. В 24 километрах находится село Челмужи с его песчаной косой и Петропавловским храмом. Примерно в 40 километрах за озером лежат старинные заонежские села: Толвуя, Шуньга, Палеостровский монастырь. На востоке от Пяльмы расположен Водлозерский национальный парк, а на юге — город Пудож.
Деревня находится в кольце достопримечательностей Обонежья. И уже в первые годы своей работы Петр Поташев задумался о привлечении гостей:
— В деревне люди были издревле гостеприимны. Например, небольшой родительский дом делился на две половины. У моих родителей — 10 детей, и у дяди Пали и тети Ани — 6 детей. В одной комнате нас было 10 ребят, и все равно у нас кто-то еще ночевал. Бывало, Марфа Егоровна из деревни приходит и спрашивает у мамы: «нет ли Сашки моего у вас?» Мама отвечает: «да не уследила, кто тут на баяне играл, кто рисовал». Стали считать на полу по головам: есть лишняя голова. Марфа Егоровна: «Сашка, пошли-ка домой». А он просится остаться. «Да ладно, пусть у нас спит, места на полу что ли мало? Где 10, там и 11» — отвечала мама, — вспоминает староста.
Дом прадеда. Изба 1876–1878 годов постройки. Это настоящий терем, рассчитанный на несколько больших семей: в доме 53 окна и 5 русских печей. В подобных избах размещались все хозяйственные постройки, скотный двор, поэтому в старину у крестьянских домов не было сараев, пристроек и даже заборов. Фото: «Фактор»
Поначалу местные жители с недоверием отнеслись к идее сельского туризма. Некоторые восприняли предложение Поташева в штыки. Но со временем ситуация изменилась. Петр Алексеевич открыл местный музей, стал регулярно выступать на конференциях и краеведческих чтениях. В 1997 году Пяльме был присвоен статус «Исторической деревни». Информация о возродившемся поселении вышла за пределы Карелии.
— Ведь интерес к деревне растет. Все города не перечислишь, откуда туристы приезжали. Нас посещают разные люди: писатели, поэты, художники, фотохудожники. Не первый год прибывают и живут бесплатно школьные группы из Брянска, Сергиева Посада, Звенигорода, студенты Архитектурного института. Бывают иностранные гости, — рассказывает Поташев.
Дом семьи Мостаковых. Братья Мостаковы строили эту избу в 1930-е годы после работы, вечерами и ночами, в выходные и праздники. Венцы были сложены из цельных бревен 15 метров длинной. Но на фоне коллективизации большая часть семейства покинула Пяльму. В избе была обустроена лишь одна жилая часть, в которой остался один из братьев, Иван Николаевич Мостаков. Уже в 1990-е годы избу приобрел Петр Поташев. Фото: «Фактор»
В жилой части дома Моставковых проходят встречи общины, бесёды. Здесь же устроена гостевая комната. В нежилой половине организована мастерская. Картины неизвестного художника украшают сени. Фото: «Фактор»
Петр Алексеевич читает стихотворение, написанное туристкой с Тайваня после посещения Пяльмы.
Рядом с домом Мостаковых организован стадион и детская площадка. Они появились благодаря грантовой поддержке и софинансированию из личных средств. Фото: «Фактор»
Как отмечает Петр Алексеевич, в Пяльму приезжают, чтобы отдохнуть душой, насладиться размеренным деревенским бытом. Здесь нет магазинов, отелей, привычной туристической инфраструктуры. Поэтому в деревню на берегах лесной речки приезжают осознанно:
— Нельзя написать в интернете: приезжайте все к нам. Тогда мы потеряем свою изюминку. Сегодня к нам приезжают друзья, друзья друзей, знакомые, те, кому действительно интересна деревня, природа. А если в нашу небольшую деревушку станут приезжать все, кто угодно, то колоссальная нагрузка ляжет не только на природу, но и на отношения между людьми.
Часовня Илии Пророка была возведена в XVIII веке. При участии республиканского Центра по охране Объектов культурного наследия, музея-заповедника «Кижи» и волонтеров проекта «Общее дело» в 2024 году святыня была отремонтирована. Фото: «Фактор»
На иконостасе в 2010 и 2012 году были установлены фотокопии и списки старинных икон. Оригиналы хранятся в Музее ИЗО Республики Карелия и Русском музее. Фото: «Фактор»
— Нужно сохранить эту ауру и не ломать все то хорошее, что было нажито за эти века. Аккуратно вводить новое, не ломая доброго уклада. А все плохое откинуть, — считает Поташев.
Кладбище у часовни. Деревенская община регулярно проводит субботники, в которых участвуют все жители деревни, от мала до велика. Фото: «Фактор»
Петр Поташев рассказывает о своем отце, участнике советско-финской войны.
— Корни, малая родина — не пустые слова. В другом месте ничего у меня бы не получилось. То, что я жил и трудился вместе с другими поколениями местных жителей, меня всегда поддерживало, помогало, — говорит Петр Алексеевич.
Текст, фото: Фактор


























